Как связать дом с детством


Опубликовано: 23.09.2017, 20:25/ Просмотров: 1163

С детством связано и представление о счастье. Одной из основных ценностей является для Солоухина человеческое счастье.

"Маша успела сходить наверх и принесла оттуда маленькую очаровательную черноглазую Настеньку. Ну прямо смородинки, а не глазенки. А щечки розовые и пухленькие. Веселенькая, выспавшаяся. Маша держала ребеночка на руках, и было в ней (как в каждой молодой и красивой матери) что-то от мадонны, и муж ее, тоже молодой и красивый, сидел рядом и не спускал с них спокойного, уверенного и счастливого взгляда".

"Человек создан для счастья как птица для полета", - говорил известный пролетарский писатель. Видимо, Солоухин с этим утверждением вполне согласен. "Что такое несчастье, знает всякий. А вот счастье? Счастье – это отсутствие несчастья. Хоть это и звучит банально, но есть еще понятие о счастье человека, – в принесении радости другим людям. Сколько людей на свете, столько и представлений о счастье".

Известно, что мир Солоухина начинается с села Алепина, почти о каждом из домов которого он подробно рассказывает в "Капле росы", с дороги на станцию Ундол, с описания окрестных красот природы.

То есть с Владимирской земли и ее окрестностей.

Так, в очерке "Продолжение времени" особо выделено место рождения художника Корина - Владимирская область. Как сообщает Владимир Солоухин, Корин родился «в прекрасных наших владимирских местах, среди некрикливой, но полной очарования и настроения природы с ее мягкими, ласковыми красками, с ее щемящей, но и радующей

душу лирикой». По мнению Е. Федосовой, сообщение о родной земле позволяет писателю сделать признание в любви к родному краю, наполнив его лирическим описанием красоты природы владимирской земли.

Итак, писатель говорит прежде всего о любви к.. родине, к своей земле. Читатель его книг тоже чувствует ее.

«1958 г. 4 июня. …С 2-х до 7-и стояли в Касимове. Купил в киоске книгу Солоухина «Владимирские проселки» и сразу увлекся ею, - пишет В. Молчанов, - Это очень в моем вкусе, близко к Паустовскому и в каком-то смысле даже лучше его. слове, приводит к пошлостям и банальностям, которые противны природе человека.

Сюжет человеческой жизни выражается в слове. Не только сюжет здешнего, земного существования, но и сюжет экзистенциальный, или метафизический.

Здесь важно отметить, что слово означает не приближение к действительности, а саму действительность, как бы синоним существования человека.

И сознание человека, что удивительно, сохраняет память о пережитом в слове.

Для Солоухина важна прежде всего судьба его произведения как писательского творения. Солоухин не пишет свои произведения в угоду политической конъюнктуре, в угоду модным субкультурам, модным западным течениям. Он бережно относится к слову, и внимателен к каждой интонации своего творения. Поэтому читатель с радостью воспринимает его произведения, перечитывает их, понимает - с полуслова.

Так, в очерке "Трава" он размышляет о связи человека с природой: "Какой-то восточный мудрец учил: если хочешь быть здоровым, как можно больше смотри на зеленую траву, на текучую воду и на красивых женщин. Некий

практик захотел уточнить: нельзя ли ограничиться только третьим, а травой и водой пренебречь? "Если не будешь смотреть на зеленую траву и текучую воду, на женщин не захочется смотреть само по себе". Так ответил мудрец".

Также Солоухин цитирует Лукреция, "О природе вещей" ( ту самую книгу, что упоминалась в картине "Большая перемена" ):

Без дождей ежегодных в известную пору

Радостных почва плодов приносить никогда не смогла бы,

Да и природа, живых созданий корму лишивши,

Род умножать свой и жизнь обеспечить была бы не в силах.

Кроме того, в очерке "Трава" есть сделанные Борахвостовым выписки из Овидия, Флакка и Тибула.

Размышляет писатель и о любви, о взаимоотношениях представителей разных систем измерения.. Солоухин замечает,

что в двадцатом веке к любви люди относились по-разному - "Посвятить женщине поэму и дать ей рубль. Преодолевать ради нее тысячеверстные расстояния и не проводить до троллейбусной остановки. Застрелиться из-за женщины и обложить ее.. ( по матушке - И.П. )".

туманное зеркало Волжского моря, перегороженное плотиной, а справа – зыбкие, как бы миражные очертания города Москвы".

Глаз не находит предела созданному миру, словно не находит его разгадки. Если подняться выше, можно увидеть тысячи сел, деревень и городов. В разные стороны растекаются реки, поблескивают капельки озер. Угадывается и синее марево юга, и «стеклянная хмарь Бухары», и зеленое мерцание полярных льдов ( за полярным кругом Солоухин тоже был ).

По другому говоря, мир неабстрактен, неотделим от жизни, так же как неабстрактно и неотделимо от жизни слово.

Описываемые события происходят здесь и сейчас. В мире, где не может произойти ничего большего, ничего сверхъестественного. Сюжет Солоухина в том и состоит, что описывает поступки автора, мальчишки, юноши или маститого уже писателя, живущего в знакомой ему среде, как связать дом с детством мире: который начинается в Алепине, и продолжается до больших городов, до южного побережья.

В этом знакомом мире как будто все принадлежит писателю: "Итак, была изба, и была улица. И все это было мое. А между ними, как самое главное, как самое радостное для этого дня, была подворотня, сквозь которую мне предстояло пролезть" ( рассказ "Подворотня" ).

И этот мир - Родина, который, по словам Ольги Кожуховой, защищали как нечто большое, огромное, измерявшееся не годами истории, не целыми тысячелетиями, а одной своей собственной юной жизнью. Главной, неизбывной темой Солоухина

Ольга Кужухова называет Родину. И, если вдуматься, это главная тема и для любого другого русского писателя. С темой Родины связана тема детства. Она звучит и в "Капле росы", и во "Владимирских проселках": ".. мы пили родниковую воду и умывались почти благоговейно. А потом пошли по течению. Вода повела нас туда, где заплуталось во ржи да клеверах мое невозвратное золотоголовое детство».

Но так ли уж детство невозвратно? В этом начинаешь сомневаться, когда видишь, с какой живостью описывает его автор в "Капле росы".

Само мироздание, по мысли Солоухина, изначально поэтично.. В нем нет места абсурду. По Солоухину, даже видимый мир целен, в нем живые существа, растения, звезды - все как будто связано друг с другом.

И плескалась рыба у парома,

И цвели шиповника кусты.

И ночное небо, все в алмазах,

Говорило тихой глади вод:

"Неужель Алеша Карамазов.

По траве росистой не пройдет"

( "Время собирать камни" ).

Писатель чувствует в мироздании некую гармонию. Даже осенние месяцы - сентябри и октябри, они тоже прекрасны, с листопадами в березовых рощах, с полосатыми рыжиками в молодых соснах, с хрустальными заморозками по утрам.

В рассказе "Мститель" описан погожий сентябрьский денек: "Денек стоял на редкость: тихий, теплый, сделанный из золотого с голубым, если не считать черной земли под ногами, на которую мы не обращали внимания, да на серебряные ниточки паутинок, летающих в золотисто-голубом. Главное развлечение наше состояло в том, что на гибкий прут мы насаживали тяжелый шарик, слепленный из земли, и, размахнувшись прутом, бросали шарик – кто дальше. Эти шарики (а иной раз шла в дело и картошка) летают так высоко и далеко".

И зимние месяцы - когда москвичи проводят время в своих домах, а писатель вместе с другом Сашей направляется на зимнюю рыбалку. И весна - южный ветер, влага и теплые дожди, омывающие озябшие ветки деревьев, землю… Когда еще день-два – и все вспыхнет яркими земными цветами.

Весной городские улицы особенно неприглядны. "На них особенно грязно, не прибрано, серо. Но на это как-то не обращаешь внимания, а видишь только, что весна и что снег рыхл, грязен вовсе не оттого, что посыпан солью, а оттого, что весна и сырой мягкий ветер. Не оттепель, а настоящий весенний ветер".

Весна -- особенно любопытное для писателя время. Именно весной происходят такие вещи, которые не происходят в другие времена года.

Весной село наполняется громким блеянием овец, мычанием коров, криком возбужденных людей.

– Держи, держи ее! – кричит Иван Митрич своей жене, упустившей корову.

"Корова у них «благая», она вырвалась и теперь бегает, волоча за собой веревку, и не просто бегает, но то взбрыкнет задними ногами, то пойдет кругом, подняв хвост трубой, то метнется в сторону, как бы испугавшись чего-то и мотнув головой с широкими черными рогами. Овцы бегают стаями в панике, беспрестанно то бросаясь к своему двору, то удаляясь через прогон в поле.

Ягнята резвятся, подпрыгивая на месте сразу всеми четырьмя ножками и при этом как-то боком-боком перепрыгивая с места на место. Но вот издали раздается, наводя грозу и ужас, короткий могучий басок быка".

Е. Федосова выделяет в произведениях Солоухина "реальный" мир ( эмпирический ) и мир культуры. Это вряд ли справедливо. Для Солоухина было характерно единство мира и времени в его произведениях. Постепенно, начиная с детства, открывается перед ним красота мира. Постепенно он проходит путь к открытию прекрасного в природе и в культуре. И в каждом своем произведении писатель воссоздает мир. Об этом говорил еще Вл. Набоков, утверждавший, что мир, воссозданный в новом произведении, не похож на миры предыдущих.

Также замечено, что мир не возник самопроизвольно, - эту мысль Солоухин высказывает в "Камешках на ладони". Похожая мысль, кстати, высказывается Владимиром Набоковым - мир это не арена битвы хищных существ, а "подарок, еще не оцененный нами".

Этот мир понятен русскому человеку, как понятны сами сочинения писателя. Сочинения, в которых нет темных или двусмысленных мест. Сочинения, в которых нет отвлеченных от жизни, философских размышлений. Кроме того, мир Солоухина - это отнюдь не пространство холодного умствования, сухого псевдонаучного комментария к явлениям природы. Это мир живого истинного русского слова, которое само по себе является ценностью для писателя, ибо помогает ему как нельзя лучше выразить свою мысль.

Ведь холодное умствование и плоды его часто лживы, и так же холодны, оторваны от самой жизни. Ведь заменяет оно живые проявления вселенной - хотя бы в сознании читателя.

Стать писателем или даже исследователем невозможно, не представляя себе весь мир целиком. Иначе попытки выразить себя при помощи слова будут выглядеть наивными и неудачными. У любого хорошего писателя есть своя концепция мира и человека, которую он так или иначе дает в своих произведениях. И слово в этой картине отнюдь не играет подчиненную роль4. Всякое удаление от истины, данной в

сеяли хлеб, имели пасеку, маслобойку, всегда готовы были поддержать попавших в беду. Часть дома их все-таки реквизировали под медпункт. Но позже Володя часть эту выкупил, привел всё в порядок. И для всей деревни он сделал немало - хорошую по себе память оставил».

"Мой дедушка Алексей Дмитриевич держал два завода", - пишет Солоухин в книге "Смех за левым плечом".

" …Ну и ахнула вся аудитория, ну и гул пошел по рядам! А из общего гула, оттуда и отсюда, из разных углов и рядов прорезались не сочувствующие, нет, восторженно-визгливые реплики: «А я вам что говорил?!», «А я вам что говорила!», «Цацкались, нянчились… Николая Второго на палец надел – простили. Церкви стал защищать – простили. Икон у себя по всем стенам навешал – простили. В Париже с эмигрантами якшался – простили. В Загорске с патриархом и другими попами якшался – простили. Действительность нашу, счастливую, светлую действительность нашу в рассказах, повестях и очерках критиковал – простили. Стихотворение «Волки» написал, казалось бы, теперь-то можно было понять – все простили. Думали – случайные ошибки, временные заблуждения, а вот оно и открылось!»"

Впрочем, тут же писатель поясняет, что один дедушкин завод представлял внешним видом и габаритами обыкновенную деревенскую баню, стоящую в огороде среди крапивы и лопухов.

Дрова все подкладывались и подкладывались в печь.

– Революция, революция! – кричал в это время старший брат писателя Николай и тотчас получал от деда крепкий подзатыльник.

Воск, произведенный на воскобойне Солоухиных, шел на церковные свечи. И на листы «искусственной вощины», необходимые каждому пасечнику.

На воскобойне единственным рабочим, кроме самого деда, был мой отец. Подраставшие сыновья, Николай и Виктор, помогали ему, а будущий автор только мешался и путался под ногами.

Второй - небольшой кирпичный заводик, в котором был один наемный рабочий. "Готовый сырой кирпич и готовый обожженный кирпич укладывали под драночными шатровыми навесами", - вспоминает писатель.

О семье своей так пишет Владимир Солоухин: "Дармоедов и бездельников не было в нашей большой семье. Даже дед Алексей Дмитриевич, которому по возрасту только бы так себе, В любви человек, по мнению писателя, обретает единственную целостность, которая и придает смысл его существованию. Без любви многие вещи становятся безсмысленными, как, например, бездушный и бесчувственный, бесцветный набор букв: в, з, ы, з, ш, х, о, м, у, д, н, и, о, ы, р, а, д, с, в, к, о, у, ь, н, о, м, р, о, к, н, ж, ы, и, и, ж, у, ь, и, е, я, ж, у, ь, и, е, я, ж, с, ч, б, ш, ь, о, ч, н, х, а, т, и, у, с, п, ы, ж, я, н, е, м, ж, л, е, н, в, о, у, г б, и, в, з, д, я, з, с, а, д, з, е, в, з, ю, о, е, о, г, и, п, р, ш, о.

"Увидим ли мы, читая эти буквы, какую-нибудь картину, тем более прекрасную? Услышим ли аромат темной горной ночи, ее тишину? Возникает ли перед нами мерцание звезд, почувствуем ли мы в гортани прохладу ночного свежего воздуха, а в сердце -- неизъяснимую тревогу и сладость?

Но вот буквы меняются местами, группируются, соответст-вующим образом комбинируются, и мы читаем, шепчем про себя, повторяем вслух:

Выхожу один я на дорогу,

Сквозь туман кремнистый путь блестит,

Ночь тиха, пустыня внемлет Богу,

И звезда с звездою говорит".

Так пишет Владимир Солоухин в очерке "Трава".

С природой, по мнению писателя, можно слиться и растворился в ней, и это останется на всю жизнь обостренным чувством природы, ее прелести, ее красоты, ее души.

Особенность солоухинской прозы, по В. Пескову, - то, что в ней всегда просматриваются тонкое чувство и глубокие знания родной природы. Ничто не ускользает от внимания автора - ни синий сорняк-василек на ржаном поле, ни «наивный одуванчик» в лугах, ни гриб, поднявший на шляпке прошло-годние палые листья, ни шмель на цветке, ни норка мыши, ни паучок, летящий на серебристой нити...

По словам В. Пескова, в повестях «Капля росы», «Третья охота», «Трава» писатель дальше и глубже ведет нас тропой постижения мира, природы. Причем от Солоухина узнаем не только названья цветов и трав (это мог бы объяснить нам и хороший ботаник), писатель обращает наше внимание на красоту всего, чего касается человеческий ум и сердце. "Много мы узнали от Солоухина о грибах. «Как от бабушки», узнали не только их свойства - съедобные, ядовитые, мы узнали, как связаны странные эти растения со всей лесной жизнью, узнали, как грибы пахнут, как надо искать их, как правильно сушить, солить, мариновать, жарить и как, наконец, есть, к чему идут они за столом, какое питье им предшествует. В комнатке музея, посвященной памяти Солоухина, мы увидели самодельную машинописную книжечку с рисунками акварелью грибов и ягод. Это был читательский «самиздат» «Третьей охоты», присланный в благодарность писателю".

Биография писателя

Солоухин часто прослеживает путь человека на земле буквально с его рождения. В повести "Мать - и - мачеха" он пишет: "Появляясь на свет, человек в общем-то ничего не соображает. Он только орет, чем и утверждает свой приход на древнюю, но все еще не очень благоустроенную планету".

Помните, как один герой рассказа Чехова "Записки вспыльчивого человека" постоянно начинал свою биографию словами "Я родился в.. "? Так вот, официально Владимир Солоухин родился 14 июня 1924 года.

Впрочем, когда Владимир подрос, его старшая сестра Катюша сказала: «Ты, Володя, родился на Духов день. Я помню, как папа повез тарантас за акушеркой. А это было 16 июня».

Солоухин был десятым, последним ребенком в крестьянской семье Алексея Алексеевича и Степаниды Ивановны Солоухиных. Еще в школе он писал стихи.

«Родился в 1924 году в июне, в селе Алепине в сорока верстах от Владимира, на берегу маленькой речки Ворщи, - пишет Солоухин в автобиографическом очерке "Я шел по родной земле, я шел по своей тропе", - в крестьянской5 и, как бы написали чуть раньше, патриархальной семье. Деревенское детство, начальная школа в родном Алепине (сто четырнадцать ребятишек из десятка окрестных деревенек), семилетка в соседнем селе Черкутине".

Дом Солоухиных самый справный в деревне - каменная подклеть, и на ней вторым этажом большое рубленное из бревен жилье. «Как дом уцелел в годы коллективизации? И хозяева уцелели...» - спросил В. Песков Анатолия Ивановича Ламонова, выраставшего вместе с Володей. «Народ не дал разорить Солоухиных. Уважали эту семью за доброту, трудолюбие, уживчивость. Они тут были примером для всех –

базар, и тоже попался. Солоухин успевает ему шепнуть, что он сказал, будто бумага его, и чтобы Витька держался того же. После чего следователь устраивает Витьке и Володе очную ставку.

— Значит, это ваша бумага? — обращается к Солоухину следователь.

— Да, моя.

— Значит, это не его бумага?

— Нет, не его, а моя.

— Ну, хорошо. Его я освобождаю, а вам придется сидеть у нас.

— Как сидеть? Сколько времени? У меня защита диплома через пять дней, я не могу тут сидеть.

— До суда. Недели две-три.

Солоухина помещают в карцер. Ему приносят еду, но наш герой отказывается принять пищу.

— Ну, чего ты там протестуешь? Объявил голодовку... - замечает ему при следующей встрече следователь - Подумаешь, год-два лагерей, даже лучше, не попадешь на фронт, уцелеешь. Ладно. Я считаю, что ты человек социально не опасный, поэтому освобождаю тебя до суда. Дашь подписку о невыезде из города.

Больше всего Солоухина поразило, что ему вернули деньги, вырученные за бумагу. Их оказалось восемьдесят семь рублей. А позже пришла повестка - но не в суд, как того ожидал автор, а в военкомат. Да, летом 1942 года Солоухин закончил Владимирский механический техникум авиационной промышленности. В дипломе значилось: «Технолог по инструментальному производству»..

Девушек направили в Москву, на завод, а юношей, как было уже замечено, в военкомат... "Помню, что за длинным столом сидело несколько человек (пожалуй, не меньше семи), а еще один человек с краю стола держал перед собой списки с нашими фамилиями и разграфленные листы бумаги. После осмотра он записывал каждого из нас в ту или иную графу и тем самым решалось, кто в какую часть попадал, в какой род войск, куда, — решалась судьба. Мы шли гуськом, конвейером, непрерывным потоком".

И вот в этой обстановке Солоухин решил пошутить и наудачу процитировал.. нет, не Игоря Акинфеева, а строчку из стихотворения Александра Блока. Тотчас же на это обратил внимание какой-то стричок из комиссии, и Солоухина записали в отдельную графу.

Всех ребят, призывавшихся вместе с Солоухиным, увезли, а он недели две жил один в опустевшем общежитии. Наконец будущего писателя позвали вторично.

поглядывать, как работают другие, а если помогать им, то разве лишь советом и общей распорядительностью, но даже и он со вставанья, то есть с рассвета, на ногах, на дворе, либо с метлой в руках, либо с вилами (перетрясти солому с сеном, чтобы получилась трясенка), либо около поленницы, либо хворост тяпает на чураке, либо воду достает из колодца… Хватало дела всем – и сыновьям и дочерям Алексея Алексеевича".

Одно из первых воспоминаний будущего писателя связано с путешествием в Караваево, в гости.

"Волосенки мне мать расчешет, штанишки, наденут новые, до колен. Носки и сандалии. Рубашка белая, с напуском. В нижний обрез рубашки продета резинка, и рубашка напущена на штаны. На голове беленькая панамка, а на шее из-под воротника рубашки – бордовый бант. В таком виде я и запечатлен на сохранившейся «караваевской» фотографии. Рядом сестра Маруся, девчонка тоже еще, лет десяти. Она старше меня на шесть лет. Следовательно, мне – четыре. У нее в руках цветы, золотые шары, а у меня лошадка на четырех колесиках, купленная тут же, на ярмарке".

Из сочинений Солоухина ясно, что интерес к русской литературе возник у него еще в детстве. Как замечает Солоухин, Степанида Ивановна знала наизусть довольно много стихов Некрасова, Сурикова, А. К. Толстого. "Не ветер бушует над бором...", "Поздняя осень, грачи улетели...", "Влас", "Где гнутся над омутом лозы...", "Колокольчики мои - цветики степные...", "Вечер был, сверкали звезды...", "Вот моя деревня, вот мой дом родной..." и многое другое в том же роде - ".. было мной схвачено и запомнено наизусть с материнского голоса в четырехлетнем возрасте".

В очерке "Аксаковские места" Солоухин пишет, вспоминая о детстве: ".. надо еще читать настойчиво рекомендованные в школе "Бруски" Панферова, "Красный десант" и "Чапаев" Фурманова, "Железный поток" Серафимовича, "Разгром" Фадеева... Да еще (уж без школьной рекомендации) - "Три мушкетера", "Отверженные", "Собор Парижской богоматери", "Человек, который смеется", "Таинственный остров", "80 тысяч километров под водой", "Всадник без головы", "Последний из могикан"... Да еще весь Джек Лондон, да еще "Борьба миров" и "Человек-невидимка"... Нет, как-то так получилось, что в первые пятнадцать лет моей жизни не дошел черед до Аксакова".

Как утверждает В. Еремина, в это время только что кончилась Гражданская война, впереди были коллективизация и безправность крестьян. В стране шла жестокая борьба с Церковью... Взрывали церкви, разбивали колокола, "верующим запрещали иметь иконы и молиться" (?? - И.П. ).

В книге "Смех за левым плечом" Солоухин рассказывает, каким образом их семью собирались раскулачивать, да в последний момент передумали - только отняли верхнюю половину дома.

"Итак, вынесли из дома и продали с торгов кое-какую мебель, нам оставили только «низ», то есть нижний этаж дома. Вверху, в комнате, где я когда-то родился, в так называемой «середней», разместилась контора вновь образовавшегося совхоза. Большую переднюю комнату пустили под клуб. От пребывания конторы в нашем доме у меня в памяти остались только густые клубы табачного дыма, в котором нельзя было, кажется, не только дышать, но и смотреть – драло глаза. Но все же дом не очень был приспособлен под контору, и вскоре они перебрались в другое помещение, в дом, перевезенный из другой деревни. Но клуб долго еще оставался в нашем доме, а так как все развлечение молодежи состояло исключительно в танцах, то так мы и жили внизу под чудовищное сотрясение всего дома далеко за полночь. Позже, когда подрос, я и сам принимал участие в этих вечерних гуляньях. Помню также, как среди ночи поднимался «на верх» заспанный, взлохмаченный отец (постаревший и одряхлевший уже), с каким недоумением он смотрел, как стадо молодежи кружится, орет частушки и топает в его доме. Они так расшатали весь дом, что пришлось им поневоле искать другое помещение. Перебрался клуб в бывший пожарный сарай. Так что последние годы мои старики жили в тишине и спокойствии, хотя и в расшатанном доме. Я, приезжая на каникулы, занимал весь верх, где читал или писал, тогда еще при керосиновой лампе".

О своей юности Солоухин рассказывает немногое. Сведения о ней можно почерпнуть лишь в «Капле росы» да в романе «Мать – и – мачеха». Сказано, например, что в юности автор играет в.. лото.

"Ну… в лото много не проиграешь. Ставили на кон, помнится, по 2 копейки с карты. Взрослым парням как-то не пристало бы корпеть над картами лото вместе со старыми да малыми, и парни, собираясь отдельно, резались в очко, в двадцать одно, там уж и деньги ходили другие, и азарт был другой. Однако и мы, мальчишки-лотошники, очень скоро нашли более быстрый и, можно бы сказать, радикальный способ игры. Ставили на кон, скажем, по пятачку. Затем каждый по очереди лез в мешок слотошными фишками и вытаскивал одну фишку. У кого фишка оказывалась «старше», тот и брал кон. Вся процедура занимала считанные секунды. Ну, а на кон можно уговориться ставить по пятачку, а можно и по гривеннику, а можно и больше. Однажды во время такой игры я проиграл все свои денежки".

Будучи без денег, Солоухин решил позаимствовать несколько монеток у своего отца.

И это очень скоро было замечено.

"Тут надо сказать, что в нашей семье никогда детей не били. За какую-нибудь провинность отец жесткой своей, заскорузлой, тяжелой ладонью пахаря и косца смажет несильно по затылку – вот и все наказанье. Мать, если понадобится сделать то же самое, хлопала ладонью по мягкому месту. Это уж был не подзатыльник, а подплесник. И был однажды курьез. Моя сестра (и крестная) Валентина прикрикнула на меня за что-то: «Сейчас получишь белый подплесник». Белый, наверное, означало – по голому мягкому месту. Слова «подплесник» я тогда, значит, не понимал. Мне вообразилось нечто белое, творожное, вкусное, либо белое, печеное вроде блина, лепешки. Я полдня, к потехе всех домашних, приставал к Валентине и выпрашивал: «Дай белый подплесник, ну, дай белый подплесник!»

И вот решили меня по-настоящему выпороть.. Мать предупредила меня, что сейчас начнет бить, сказала, за что, и била скрученным полотенцем. Била и сама рыдала, плакала больше, чем я. Помню, что это было совсем не больно (подумаешь, скрученное полотенце, не полено, не плетка, не ремень)".

Затем Солоухин учится во Владимире, где начинает сочинять стихи и даже публиковать их в газете «Призыв». «Не хотелось идти на завод работать технологом, а хотелось писать стихи», – говорил он впоследствии.

В июле 1942 года Солоухин заканчивал механический техникум, жил в студенческом общежитии и готовился к защите диплома.

В это время Солоухину пришла в голову мысль - не пойти ли на базар, поторговать там листами папиросной бумаги. На эту мысль его, нужно сказать, натолкнул сосед по общежитейской койке Витька Разумов.

Однако на базаре Солоухина задержали двое в штатском, причем один из них назвался комиссаром милиции. Затем состоялась беседа со следователем.

— Да вы-то ее где взяли? Не фабрика же у вас? - спрашивал следователь, интересуясь происхождением бумаги.

Солоухин отвечает, что это его бумага и она досталась ему от сестры.

Затем в коридоре он встречает Витьку Разумова, который снабдил его бумагой, и который тоже вышел торговать ею на

бутафорская глиняная разрисованная колбаса за стеклом витрины отличается от куска колбасы".


Источник: http://refdb.ru/look/3661334-p2.html


Закрыть ... [X]

А что Вы такого необыкновенного находили у себя дома, что связано с Самодельные для протяжки

Как связать дом с детством Как связать дом с детством Как связать дом с детством Как связать дом с детством Как связать дом с детством Как связать дом с детством Как связать дом с детством Как связать дом с детством